Предложения, от которых трудно отказаться

17 октября 2008, 00:00 Александр Бойко        Просмотров: 237

Что гарантирует официальный Кишинев Тирасполю? На этот вопрос кто только ни пытался ответить, в том числе сами его фигуранты. Сколько версий было выдвинуто — не счесть. Самой неправдоподобной, кстати, оказалась официальная версия, в соответствии с которой, напомним, Игорь Смирнов опасался за свою безопасность на территории правобережья Днестра. Гарантии неприкосновенности Игорю Николаевичу давал лично Президент Республики Молдова. От кого бы ещё глава тираспольской администрации хотел бы получить гарантии? От сержанта дорожной полиции, мимо которого в Новые Анены должен был проехать его кортеж?

На встрече трехмесячной давности, первой за семь лет, Воронин со Смирновым условились: следующая встреча должна пройти на территории с кишинёвской юрисдикцией. Дальше были попытки изобразить хорошую мину: к примеру, пригласить президента Воронина на встречу аккурат в день, когда он был в Кыргызстане на саммите глав СНГ, сделав вид, что в Тирасполе об этом визите слыхом не слыхивали. Но эти тактические игры, в сущности, хлипкая завеса, призванная скрыть хоть на время отсутствие позиции по поводу тех предложений, с которыми выступает Кишинёв. Ведь по большому счету это предложения, от которых нельзя отказаться. Воронинские инициативы годичной давности по расширению мер доверия между Кишинёвом и Тирасполем не содержали ровным счетом ничего, что могло бы не подойти жителям региона. Разве кто-то из них будет возражать против совместного строительства хороших дорог, открытия мостов, реализации проектов по спасению экологии Днестра? Да и бетонные блоки с многочисленными постами по обе их стороны наверняка надоели не только жителям правого берега, но и самим приднестровцам.
Объяснить, и почему администрация региона не желает делегировать своих представителей в совместные рабочие группы, причём сделать это внятно, судя по всему, аргументов не хватит.

Так не проще ли вовсе не встречаться, не контактировать? Тем более что на запланированной встрече президент Воронин намеревался передать Смирнову пакет предложений Кишинёва по окончательному урегулированию приднестровской проблемы, уже весьма высоко оценённый сторонами переговорного формата «5+2». К тому же Владимир Воронин повезет на переговоры с Игорем Смирновым новые предложения, которые усиливают его же годичной давности инициативы. И от этих предложений Тирасполь не может отказаться по определению. Может, именно поэтому дата очередного рандеву молдавского президента и приднестровского руководителя до сих пор не определена.

Прощай, оружие

Да, именно так, по Хемингуэю, можно сформулировать суть новых воронинских инициатив. О них Владимир Воронин заявил ещё на прошлой неделе в интервью РИА «Новости». Речь в нём вновь пошла о демилитаризации днестровских берегов. После кавказских событий эта тема обрела новую актуальность. «Последние события на Кавказе требуют от Кишинёва и Тирасполя более активных действий в области обеспечения безопасности с тем, чтобы полностью исключить сами предпосылки для повторения подобного у нас, в Молдове. Не готов, скажем, Смирнов сегодня обсуждать вопросы статуса Приднестровья — давайте обсуждать и оперативно решать другие задачи. Кишинёв, к примеру, готов принимать решения, которые навсегда исключат из повестки дня всю эту милитаристскую тематику. Ведь чего проще — взять и ликвидировать до определённой даты все системы залпового огня, которые есть у Кишинёва и Тирасполя, всю тяжелую технику и вооружения, все оборонно-наступательные комплексы. Не нужно нам всего этого. Это анахронизм. Мы живём в Европе.

Нет в нашем конфликте каких-либо объективных причин для военной конфронтации. Но именно события последних месяцев на Кавказе требуют от нас решительности и политической воли. Необходимо оперативно сокращать численность армий, избавляться от всего, что порождает недоверие, усугубляет и без того непростой процесс урегулирования. Кишинёв готов предложить Тирасполю вместе обратиться к посредникам, в том числе к России и Европейскому союзу за финансовой поддержкой всего этого процесса разоружения», — заявил Воронин РИА «Новости». Тезис о необходимости полной демилитаризации, озвученный президентом Ворониным, который, будь на то политическая воля Тирасполя, вполне может превратиться в отдельную тему приднестровского урегулирования.

Начнем с того, что приднестровская администрация в своих информационных и политических сообщениях, обращённых к жителям региона, продолжает говорить об опасности военной угрозы со стороны Кишинёва. Периодически со стороны Тирасполя звучат требование подписать некий документ о невозможности применения силы в процессе приднестровского урегулирования. Этот документ представляется довольно бессмысленным, поскольку в Законе об основных принципах статуса Приднестровья уже говорится о том, что так называемый силовой вариант исключен, что данная проблема может быть решена исключительно политическими, мирными и никак не военными методами. Напомню, что за этот закон, а значит, и за это его положение проголосовали все парламентские партии Молдовы, в том числе и те, которые в Тирасполе считают радикально настроенными по отношению к приднестровской проблеме. Это само по себе создаёт дополнительные гарантии неприменения силы, вне зависимости от конфигурации власти в Кишинёве.

Но демилитаризация как Кишинёва, так и Тирасполя — это гарантия гарантий, гарантия в абсолюте, которая сводит на нет даже гипотетическую возможности каких-то силовых действий с одной и с другой стороны. Выражаясь проще, если стрелять нечем, то стрельбы не будет. Именно это и предлагает Воронин: исключить из взаимоотношений Кишинёва и Тирасполя фактор висящего на стене ружья, которое, согласно известной формулировке, в каком-нибудь третьем акте, не дай бог, возьмёт, да выстрелит. Какие ещё нужны гарантии безопасности, какие ещё меры доверия?

Откровенно говоря, идея полной демилитаризации берегов Днестра, высказанная Владимиром Ворониным ещё год назад, представлялась тогда довольно утопичной. Помимо доброй воли сторон, для реализации этой идеи требовалось слишком много согласований, переговоров, доработок, в том числе на международном уровне. История эта грозила затянуться на неопределенное время. Но грянул кавказский кризис, и всем, теперь уже без исключения, стало ясно, сколь взрывоопасным в прямом смысле этого слова является сам факт наличия в конфликтных зонах большого количества вооружений и вооруженных людей. Как бы они ни назывались — регулярной армией или незаконными вооружёнными формированиями. И пусть между конфликтами в Грузии и приднестровской проблемой нет ничего общего, пусть на вооружении национальной армии Молдовы состоит всего 11 установок «Ураган», а на вооружении приднестровских формирований — 40 «Градов» и всего около полутора десятков танков притом, что на правом берегу Днестра тяжёлой бронетехники нет вовсе, всем станет спокойнее, если все это смертоносное железо пойдет в утиль. Будет, в конце концов, на чем работать Рыбницкому металлургическому комбинату.

Снять пусть и нереальные опасения за весьма теоретические последствия, устранив причины, — вот и вся идея президента Воронина. И, кстати, реакция на неё Игоря Смирнова станет лучшим тестом для Тирасполя. Тестом на искренность: действительно ли приднестровскую администрацию заботят, прежде всего, гарантии безопасности для населения региона. Ибо лучших гарантий безопасности, чем разоружение, на свете не бывает. Есть ещё один международный аспект, который усиливает значимость этой инициативы президента Воронина и повышает заинтересованность некоторых сторон в окончательном урегулировании приднестровской проблемы. Ни для кого, думаю, не секрет, что Россия так или иначе, но с завидным постоянством намекала на то, что неплохо было бы получить от НАТО какие-то письменные гарантии неизменности нейтрального статуса Молдовы. Но о каких гарантиях может идти речь? Североатлантический альянс не может давать никаких гарантий невступления Молдовы в него, он может лишь уважать выбор населения Молдовы, что он, собственно, и делает. А выбор очевиден. Нейтралитет молдавского государства закреплен в Конституции, а многочисленные социологические опросы демонстрируют, что идея нейтралитета разделяется подавляющим большинством жителей страны. Так вот, идея разоружения, высказанная Владимиром Ворониным, это, если угодно, усиление молдавского нейтралитета. Демилитаризованная страна, по определению, не может вступить в НАТО, поскольку это всё-таки военная организация, обязывающая тратить довольно высокий процент госбюджета на армию и её оснащение. Дополнительных письменных или устных гарантию, как кажется, не требуется.

Лишь на первый взгляд удивительно, что идею, высказанную президентом Ворониным в интервью РИА «Новости» активно поддержали как раз те, кого подозревали в попытках искушения Молдовы Североатлантическим альянсом. Скажем, заместитель помощника госсекретаря США Дэвид Меркель, который находился в Молдове, равно как и спецпредставитель Евросоюза Кальман Мижей. России подобного рода идею приветствовать сам бог велел. ОБСЕ, поскольку это организация по безопасности в Европе, — тоже. Тирасполь на эту инициативу пока не отреагировал. Но долго её игнорировать Смирнов вряд ли сможет.

Статус: куда уж больше

Оппозиционные стоны о том, что, дескать, официальные кишинёвские власти засекречивают процесс консультаций, не публикуют пакетные наработки по приднестровскому урегулированию, не могут не вызвать улыбки. Природа такой реакции заключается в следующей элементарной логике: практически все оппозиционные партии позиционируют себя в качестве прозападных политических сил. Запад в лице участников переговорного процесса — ЕС, США, ОБСЕ — поддержал пакет предложений Кишинёва.

Есть ли в таком случае у этих, «прозападных» политиков основания не доверять содержанию документов, которые ждут своего часа, чтобы оказаться на столе переговоров в формате «5+2»? Безусловно, главный вопрос будущих переговоров — вопрос статуса Приднестровья. Президент Воронин на неделе в интервью газете «Известия» впервые приоткрыл завесу над тем, что, собственно, предлагает Кишинёв Тирасполю. И, забегая вперед, отметим, что и это предложение из разряда тех, от которых сложно отказаться. Так вот, центральные власти готовы предоставить Приднестровскому региону статус республики с собственной символикой, органами власти, бюджетом, правом законодательной инициативы. Больше того, в случае изменения международно-правового статуса Молдовы Приднестровье сможет самоопределиться в качестве независимого государства. Таких полномочий нет ни у одного из субъектов Российской Федерации. Представляется, что такая постановка вопроса не может не устроить все стороны, задействованные в процесс приднестровского урегулирования. За исключением, может быть, тех тираспольских и кишинёвских деятелей, которые заинтересованы в сохранении статус-кво. Но, кажется, по мере того, как открытая и искренняя позиция Кишинёва будет становиться достоянием общественности и на левом, и на правом берегу Днестра, влияние этих политиков на ситуацию будет пропорционально снижаться.

Вместо послесловия

По данным, полученным из надежных источников, сразу две помощницы Игоря Смирнова и депутат Верховного совета, бывший заместитель главы МГБ, Олег Гудымо записались на курсы молдавского языка.

(с) "Пульс"