Евротерапия

24 октября 2008, 00:00 Константин Старыш        Просмотров: 229

В приднестровском урегулировании сегодня, казалось бы, тишина, затишье. Но, знаете, на фоне бурь, которые бушевали и — не исключено — ещё будут бушевать на Кавказе и на Балканах, такое затишье даже радует. По целому ряду косвенных признаков видно, что вот в таком штиле Кишинёв и Тирасполь спокойно дрейфуют к созданию некоей объединительной модели.

Три кита

И ускорение этому процессу придают мощные импульсы в процессе европейской интеграции Молдовы. Ведь и нынешней, ни у кого не вызывающей сомнений стабилизации в приднестровском урегулировании удалось достичь, применив три основных инструмента, которые Кишинёв называет «евротерапией». Первый — европейская миссия на молдо-украинской границе. Второй — постоянная и временная регистрация приднестровских предприятий в официальных органах Республики Молдова. Третий — режим ассиметричной торговли с Евросоюзом.

Расшифрую свою мысль. Наличие таможенной миссии на приднестровском участке молдо-украинской границы позволило изменить имидж и самого Приднестровья, и экономики региона. Они больше не воспринимаются в качестве черной дыры и рая для контрабандистов. И хотя количество куриных окорочков на душу приднестровского населения по-прежнему бьет все мыслимые и немыслимые рекорды, сам приднестровский бизнес всё больше дорожит своей европейской репутацией.

Далее. Благодаря регистрации в кишинёвских официальных органах приднестровские предприятия получили возможность совершенно легально экспортировать свою продукцию, в том числе в страны ЕС. А режим ассиметричной, льготной торговли Молдовы с Евросоюзом позволил приднестровскому бизнесу увеличивать экспорт на европейские рынки и получать стабильные высокие доходы. Есть чем дорожить. И пусть под прицелами камер тираспольских телеканалов эти люди всё ещё говорят о том, что Приднестровье должно стать независимым, де-факто они уже часть Республики Молдова, даже если сами не вполне отдают себе в этом отчёт. Судите сами, экономика Приднестровья в огромной степени является составляющей частью экономики Молдовы: экспортируется приднестровская продукция под маркой «Сделано в Молдове», и этот экспорт входит в общую статистику молдавского экспорта. Подавляющее большинство населения Приднестровья является обладателем молдавским паспортов, то есть неотъемлемой частью населения Молдовы. В этих условиях, когда на уровне экономического, гражданского, человеческого факторов Молдова является единым государством, политическое урегулирование представляется пусть не такой простой, но всё же формальностью.

Да, просто не будет. Процесс распределения полномочий, обсуждение вопросов, с управлением единым государством — всё это по определению не может быть простым. Но это уже детали, которые не затрагивают основ. Что же до ценности молдавского паспорта, которая большинству приднестровского населения очевидна уже и сегодня, то последние решения Евросоюза, принятые в Люксембурге, эту ценность резко повышают. Напомню, государства ЕС четко обозначили перспективу отмены визового режима для обладателей паспорта гражданина Республики Молдова.

Из единой Молдовы — в единую Европу

Если вы помните, правящая ПКРМ перед выборами 2005 года обещала, что Молдова выйдет на новое, более амбициозное и продвинутое соглашение с Европейским cоюзом. Которое в том числе будет предполагать получение четырёх основных европейских свобод — свободного перемещения людей, капиталов, товаров и услуг. Все последующие четыре года прошли под знаком достижения этой цели. Работа происходила, прежде всего, в парламенте, который за эти рекордные сроки принял свыше двухсот законов, направленных на сближение с EC. Без внятного парламентского большинства такое вряд ли было бы возможно, и все эти европейские законы потонули бы в болоте бесплодных споров и конфликтов интересов различных политических группировок.

Да и так, доложу вам, этот процесс пытались сорвать. Скажем, некоторые оппозиционные партии чуть ли не слезно умоляли Брюссель отложить утверждение мандата на переговоры по новому соглашению с Молдовой после выборов. И это, несмотря на то, что в программах всех этих партий чуть ли не первым пунктом значится европейская интеграция, а первым документом нового парламента в 2005-м, принятым единогласно, стала декларация о консенсусе по вопросам евроинтеграции. Затормозить процесс только потому, что им сегодня это политически невыгодно, — не является ли это цинизмом по отношению к собственным избирателям, которым была обещана евроинтеграция? Не персонализированная — евроинтеграция имени такого-то, а евроинтеграция вообще. И какая им, казалось бы, разница, что этого добиваются не они, а правящая партия. Шел бы процесс, а он идет, причём по возрастающей. Но не радуются, больше того, пытаются этот процесс сорвать. Однако безрезультатно. Политическое решение Евросоюза: мандат на переговоры по новому соглашению, которое в том числе будет предполагать и зону свободной торговли, и дальнейшее упрощение визового режима, вплоть до полной его отмены, будет утвержден в ближайшее время.

Как показывает практика, даже лично гражданин Смирнов Игорь Николаевич не чужд проевропейских устремлений. В своё время в прессе широко муссировалась информация о том, что он перемещался по Старому Свету по документам, зарегистрированных на чужое имя. Запрет на въезд в страны Евросоюза создавал главе приднестровской администрации серьезный дискомфорт. Не случайно одной из договоренностей, достигнутых в ходе личной встречи Смирнова с президентом Владимиром Ворониным, была как раз договоренность об отмене ограничений на поездки в европейские государства для тираспольской верхушки. Что уж говорить о простых приднестровцах, особенно о молодежи, которой совершенно чужда идеология защитников осажденной крепости, насаждаемая в регионе, которой хочется увидеть свет собственными глазами.

И пока тираспольские «эксперты» в каком-нибудь Лондоне или в Брюсселе вальяжно рассуждают о том, что для Приднестровья идея европейской интеграции чужеродна, поскольку-де регион является частью «русского мира», приднестровцы получают молдавские паспорта, с которыми хоть в «русский мир», хоть на Запад. Как будто лучшие представители того самого «русского мира» сидели безвылазно в своих поместьях, не знали языков, не писали писем и эпиграмм на французском, не ездили на воды в Баден-Баден, не гуляли по набережной Круазет и Елисейским полям и не создавали в европейской глуши произведений, обессмертивших и русскую литературу, и «русский мир». Или, вводя в оборот это нелепое противопоставление, в которое сами же не верят, приднестровские «буддистские» и «православные» политологи с подозрительно небуддистскими и неправославными фамилиями ориентируются не на Тургенева, Бунина и Достоевского, а на беспаспортных крепостных крестьян? Так вот, приднестровцам на исходе первой декады третьего тысячелетия, как кажется, не хочется быть беспаспортными крепостными крестьянами. Им хочется, убежден, увидеть мир не только глазами лучших представителей «русского мира», ну или глазами тираспольских идеологов, но и своими собственными. Именно поэтому европейская терапия — то, что доктор прописал для спокойного и сбалансированного лечения пусть застарелой, но весьма не безнадежной приднестровской проблемы.

(с) "Пульс"