Великий сатирик, рядовой чех

6 марта 2009, 00:00 Олег Тимошенко        Просмотров: 206

Говоря о Гашеке, даже трудно точно сказать, за что его любят. За то, что вставал на защиту своего народа, высмеивал устаревшую систему как явление? А может просто за смех, за запоминающиеся образы, которые стали известны всему миру? «Великий чех» - так его звали многие. Возможно, он теперь то же самое для чехов, что и Пушкин для россиян, Шекспир для англичан, или Лопе де Вега для испанцев. А ведь Гашек – не поэт, не драматург. Он – просто сатирик, хотя не так уж всё и просто.

Солдат идеи

Ярослав Гащек с детства прочувствовал многое из того, о чём в последствие будет писать. Он вырос в бедной учительской семье, работать пошёл даже не со школьной скамьи, а лет так с двенадцати. Что это тогда было для представителя национального меньшинства в хоть и загнивающей, но империи? Это, наверное, всем понятно – название «тюрьма народов» стране за просто так никогда не дадут. Гашек всегда находил очень точные определения, так что его собственное положение можно увидеть на страницах его же книг. Один из героев Гашека, офицер и преподаватель, тоже чех, описан как человек, который «считал чехов чем-то вроде тайной организации и на занятиях студентам говорил «Останемся между собой чехами. Я тоже чех».

В тот период Австрия уже стала Австро-Венгрией, но чехам, как и словакам, хорватам, боснийцам от этого лучше не стало. Так что вполне естественно – у них не было и не могло быть энтузиазма в той войне, на которую их всех отправили. Самому Гашеку было чуть больше тридцати, когда началась первая мировая война. Чужая война. Чужая для всех солдат, в ней участвовавших. Тогда, как известно, их бросили погибать лишь ради передела сфер влияния – это было для простых людей совершенно чуждо. Но для народов, населявших Австро-Венгрию эта война была чужой в квадрате. Если русский, английский, французский, немецкий солдаты хотя бы воевали за армию своего государства, то чехам, соотечественникам Гашека, предлагали проливать кровь, по сути, за собственных этнических угнетателей.

Бывший литератор, автор юморесок, прошёл любопытный военный путь. Начнём с того, что он оказался в числе тех чешских частей, которые добровольно сдались в российский плен, дабы не участвовать в войне против своих же товарищей. Примечательно, что сам Гашек считал Россию такой же «тюрьмой народов». Вернее, не просто Россию, а именно – Российскую империю. Она для него была неотличима от ненавистной империи Габсбургов – такое же прогнившее устройство. Это отношение тоже легко наблюдается на страницах книги. К примеру, когда главный герой по ошибке попадает в обоз с «русскими» пленными, он не встречает там ни одного русского. Там есть татары, калмыки, в общем – те же «нацменьшинства». Которых так же точно отправили умирать ни за что.

Разумеется, Гашек относился плохо именно к государственной системе имперской России, а не к самой стране. Всё-таки Гашек всю жизнь был убеждённым интернационалистом. А потому когда во «вражеской» стране к власти приходит новая политическая сила, поставившая одним из краеугольных принципов государства право народов на самоопределение, он согласился с их доктриной полностью.

Ярослав Гашек выступает в войне на стороне Красной Армии. Он один из лидеров частей, набранных из добровольных чешских военнопленных. Он член коммунистической партии, он непосредственный участник Октябрьской революции. После выхода молодого государства из никому не нужной войны, работает в Петрограде и в Уфе. Во время другой войны – гражданской – его талант не раз пригодится.

И всё это тоже можно увидеть на страницах его главной книги. Многие отмечают, что в «Похождениях бравого солдата Швейка» много автобиографичного. Мне, почему-то, кажется, что есть там и персонаж, которого Гашек писал «с себя». Не факт, что полностью, но хотя бы частично. Вольноопределяющийся Марек появляется по сюжету книги сначала как завсегдатай гауптвахты. К примеру, за то, что отказывался чистить туалеты по приказу начальства, последовательно отстаивая свои права. Затем, уже попав в роту, отправляющуюся на фронт, он назначается штатным историографом (может это и есть параллель с профессиональным литератором Гашеком, призванным в армию). На этой должности он, и раньше высмеивавший систему, теперь и вовсе изощряется по полной, описывая в заметках будущие события. С изрядной долей чёрного юмора описывает будущую героическую смерть то одного то другого знакомого по роте, выбирая, как правило, такие типажи, которые никогда в жизни ничего героического бы не совершили. Очень жаль, что Гашек не успел окончить роман и продолжить сюжетную линию этого персонажа. Наверняка после сдачи всей роты в плен (а Гашек планировал по сюжету именно такой поворот) спонтанный бунтарь превратился бы уже в идейного лидера в новом движении.

Автор и его герой

«Похождения бравого солдата Швейка» - это не просто четыре тома сатиры. Это действительно эпопея, которую не стыдно поставить в один ряд с такими полотнами, как «Вояна и мир», или «Тихий дон». Пусть не смутит никого кардинальная разность стиля (сатира ведь ещё с античных времён считалась «низким» жанром). Помню, однажды кто-то говорил – невозможно читать Ремарка, слишком тяжелое впечатление, слишком открытая правда о войне. А ведь по сути – чем отличаются картины армейской жизни, созданные Ремарком от тех, что рисовал Гашек? Они описывают те же явления, даже словесный набор порой сходен. Гашек говорит абсолютно о том же, о чём и «серьёзные» романисты. Просто природный талант сатирика позволяет его делать это ещё и смешным. Смех – это уже сопровождение. А в реальности Гашек – более серьёзен, чем многие.

Сам же его герой – и вовсе стал чудом в литературе. Не случайно он, на ряду с Дон-Кихотом, Швейк вошёл в число воображаемых людей, которым ставили памятники будто настоящим. Один из памятников, кстати, находится на территории современной Украины – в той её части, которая в те времена находилась под юрисдикцией Австро-Венгрии и куда забросил своего героя автор по ходу сюжета.

Созданный автором Швейк – чешский Ходжа Насреддин. Он высмеивает всё, и всех, кто достоин быть осмеянным. При этом, на первый взгляд, он может показаться пассивно протестующим. Вроде бы как плывёт по течению, ни от чего не отказывается, полностью подчинён и покорен, что и приводит его в комедийные ситуации. На деле же его метода – доведение любой глупости до абсурда. На фоне показной «глупости» Швейка обнажается глупость тех, кто его таковым считает. Они зеркальны: умный Швейк предпочитает прикидываться идиотом, лишая возможности натуральных идиотов надевать маску ума и респектабельности.

Некоторые его фразы и вовсе стоит выписать и запомнить на манер даже не афоризмов, а скорее дежурных объяснений происходящего. Вот к примеру: «Очень многое в нашей жизни не разрешено, но допускается». Эти слова Швейк произнёс когда увидел подорванный транспорт Красного креста. Сегодня часто хочется произнести нечто подобное в качестве преамбулы к любому телевизионному выпуску новостей.

К сожалению, главный роман-эпопея Гашека о его лучшем и всеми любимом герое оказался единственным произведением, которое сам он так и не увидел напечатанным. Гашек скончался в 1923-м году, даже будучи больным продолжая писать роман. Книга оказывается не просто популярной – она приводит к определённым социальным последствиям. Не случайно во время уже второй мировой чешским солдатам запрещали читать эту книгу. А между тем в ней есть эпизод, в котором солдатам из роты Швейка запрещают читать газеты и даже заворачивать в них еду – из-за того, что в газете написали о защите гражданских прав солдата. «Мы до этого никогда не читали, а тут сразу же начали – у нас стала самая начитанная рота», - рассказывает Швейк. Интересно, всё-таки, видеть, как автор в своей книге рассказывает о связанных с ним событиях, которые не только произошли с ним при жизни, но и имели к нему отношения после смерти.