Грусть – спутница смеха

1 февраля 2009, 00:00 Олег Тимошенко        Просмотров: 225

Помню, в школьном учебнике по литературе был рассказ о человеке, который пришёл к врачу, чтобы пожаловаться на свою грусть – никто и ничто не могли развеселить его. Медик, испробовав все методы лечения и отчаявшись помочь, предложил, наконец, последнее средство: пойти и посмотреть выступление клоуна, который приехал недавно в город – он не оставил равнодушным никого. На что пациент ответил: «Ничего не получится. Я и есть тот клоун».



Каменное лицо, большое сердце

Бастер Китон – грустный клоун немого кино. Эта грусть пришла из детства Бастера. Когда-то он выступал в комедийной труппе своего отца. Любящий родитель заметил, что публика особенно живо реагирует на сценические трюки мальчика именно тогда, когда он воспроизводит их, не улыбаясь. Для эффекта он запретил сыну улыбаться на сцене. Отец, судя по некоторым источникам, был вообще большой оригинал – видя талант сына, он привлёк его в театр, рискуя собственной свободой (статья за эксплуатацию малолетних). Приходилось то менять маршруты странствий (законы в разных штатах отнюдь не идентичны), то выдавать Бастера за карлика, а однажды – даже солгать под присягой, указывая возраст сына. Китон-старший был вполне театральным человеком, как мог бы сказать про него Мольер. А театр структура жёсткая. Тем не менее, запрет на улыбку можно считать неплохим подарком. Пройдут годы и манера творить нечто невообразимо смешное с совершенно невозмутимой физиономией станет визитной карточкой Китона. Эта манера стала настолько узнаваемой, что продюсеры и агенты артиста запретили ему улыбаться не только на сцене, но и вообще на публике, и даже чуть ли не в повседневной жизни.

Китона часто сравнивают с Чаплином (хотя вряд ли в ту пору был в Америке хоть один комедийный актёр, которого не сравнивали бы хоть раз с Чаплином). Сравнение обычно переходит в противопоставление. Чарли Чаплин подчёркнуто театрален, созданный им образ бродяги закрепился у зрителя  на уровне подсознательного архетипа. Бастер Китон считается полной противоположностью – за вечную невозмутимость пресса даже дала ему прозвище «Большое каменное лицо». Но даже с таким амплуа не повернётся язык назвать Китона нетеатральным актёром. Достаточно посмотреть его фотографии, или, ещё лучше, пару самых коротеньких фрагментов кинохроник. Тонкие, почти аристократические черты лица. Изысканность в движениях, которую Бастеру удаётся сохранить даже в самые комичные моменты. Наконец – глубокий взгляд, взгляд настоящего, думающего, всестороннего комедианта. Говорят, глаза – зеркало души. По глазам только и можно определить Китона – настоящего, а не такого, каким он обязан быть согласно контракту. В невозмутимости актёра можно прочесть то лёгкую иронию, то решимость, то сдерживаемое раздражение, то простую человеческую усталость. Последняя эмоция была наиболее частой. Надо ли говорить, что Китон часто играл то, что в кинематографе называли «маленький человек», «человек из народа». Названия фильмов говорят сами за себя: «Коридорный», «Деревенский герой», «Повар», «Мужчина из квартиры», «Кузнец», «Деревенщина», «Воюющий дворецкий» - каждый зритель, от нью-йоркского клерка до техасского фермера мог найти среди его многочисленных ролей что-то своё. И трогательность образов, которые воплощал, которые становились так близки всем, каждый раз доказывали – за каменным лицом не спрятать большого трепетного сердца. 

Великий комбинатор

Бастер Китон относится к тому поколению актёров ,которые застали рождение кино, как нового вида искусства. И в своём поколении он стал наиболее значимым новатором. Т.е. фактически его можно считать первым актёром-новатором в истории кинематографа. Лучшие из своих ролей Бастер играл в фильмах, которые сам же и ставил. Его маниакальная щепетильность при подготовке трюков стала предметом для шуток среди сотрудничавших с ним актёров, да и технического персонала – тоже. Но это того стоило. В плане постановки фильмы Китона стали прорывам в кино начала века.

Попробовав себя в качестве «обыкновенного» комедийного актёра в однообразных лентах на тему «человек упал в торт - смешно», Бастер постарался создать что-то поинтереснее. Благодаря дяде – руководителю небольшой киностудии, он решается на первый эксперимент. Фильм «три эпохи» интересен с двух сторон. Во-первых, он представляет собой не просто комедию, но – пародию на режиссёров – современников Китона. Во-вторых, что важно, в этом фильме появляется импровизированно созданная колесница на манер римской. Она становится первым образцом в долгой и успешной киносерии, которую можно условно назвать «Бастер и его непослушные машины».

Бастер использовал для комических сцен автомобили, летательные аппараты, велосипеды – всё, что угодно, лишь бы двигалось. Под влиянием его фантазии и режиссёрского таланта всё это превращалось в хитроумнейшие механизмы, причинявшие вечные неудобства главному герою. Иногда Бастер мог поэкспериментировать «по мелочи», но также неожиданно. К примеру, в фильме «Полисмены» показан способ управления запряжённой в повозку лошади, выпустившей удила – несколько «долгоруких» приспособлений вроде боксёрской перчатки на вытягивающейся пружине позже перекочуют в мультипликацию и не каждый поверит, что всё это показывалось раньше на киноэкране. В другом фильме «Пугало» показан дом из одной комнаты, заменявшей и кухню и спальню и ванную и гостиную – просто до верху напичканную всевозможными верёвками, болтами и прочей утварью для того, чтобы предельно быстро осуществлять «превращения» из одной ипостаси в другую. Вершиной же искусства Китона-механизатора стал фильм «Генерал», где он маневрирует между двумя вагонами натурального поезда, «случайно» отцепляя их друг от друга, незаметно зрителю меняя положение пушки на заднем вагоне и проделывая другие элементарные на первый взгляд вещи, которые и сегодня не так-то легко будет повторить.

Увы, циничный Голливуд редко помнит тех. Кому он многим обязан. Вспомнить хотя бы как американская богема чуть ли не анафеме предавала Ленни Рифеншталь, хотя именно она изобрела множество техник операторской работы, в том числе – подводные съёмки. Точно так же забытым оказался вклад в развитие киноиндустрии Бастера Китона. Забыто, кто первым снял в фильме, скажем, падение горящего поезда с моста. Причём – никакой бутафории, это действительно был поезд, самый что ни на есть настоящий и осязаемый. Это – самый, наверное, дорогостоящий трюк Китона, но – вряд ли самый лучший. Сцена ,которая увековечит Бастера окончательно и бесповоротно, будет снята годом позже в фильме «Пароход Билл-младший». Эта сцена стала настолько знаменитой, даже канонической, что вряд ли кто-то не видел её хотя бы раз в жизни. Это – ближе к концу фильма, когда начинается ураган. Герой Китона хлопает дверью большого деревянного дома и спешит уйти, но в этот самый момент дом разваливается – вся его стена падает прямо на героя и он остаётся жив лишь благодаря тому, что стоит как раз там, куда по траектории паления приходится оконный проём. Согласитесь, вы эту сцену видели. В любой телепередаче, когда речь идёт о немом кино, её обязательно дают в нарезку чёрно-белых фильмов. А ведь эта сцена длиной всего две-три секунды требовала серьёзной подготовки. Она тоже снималась в живую – без каскадёров, без бутафории с натуральным падением натуральной стены. Бастер снова подтвердил свой статус виртуоза: он не только остался невредим после съёмки, но и снял сцену в один присест, с одного дубля.

Глядя на Бастера Китона, на его цельные режиссёрские работы и на небольшие «гостевые» эпизодики в чужих лентах, мы видим, что такое – настоящее кино. Кино, за которым следишь, не отрываясь. Может и не стоило отказываться от немого кино? Но кто знал тогда, что это искусство превратится в ширпотреб, что режиссёров, за работой которых следишь так же, как когда-то за Китоном останется так мало, что они будут отделены от массовости…

***

Замечательный тонкий человек Бастер Китон оказался не нужен эпохе звука. Его бешенный успех не принёс ему богатства – слишком много денег уходило на новые творческие работы, которые редко окупались. Китон ушёл от нас в 1966-м году. До этого было и забвение, и «поиск истины» на дне стакана и запоздалое признание заслуг – «Оскар» за вклад в развитие кинематографа. Можно ли измерить значение Китона в «Оскарах»? Не думаю.